«Рыцари ринга» А. Скворцов

История о том, с чего зарождался бокс в Ивановской области

Попробуем восстановить в памя­ти события сорокалетней давно­сти, когда во время турниров по боксу ивановский цирк напоминал осажденную крепость. На всех подходах к нему выстраивались вереницы любителей бокса, наде­ясь стать обладателями входных билетов. В такие дни цирк был за­полнен от манежа до галерки….1938 год. «Чтобы продемон­стрировать перед ивановской рабочей молодежью, у которой очень популярен бокс, технику, так­тику и бойцовский задор, Всесоюзный комитет физкультуры решил провести в Иванове 2-й круг чем­пионата СССР по боксу, в кото­ром выступят «звезды» первой ве­личины: Темурян, Огуренков, Ми­хайлов, Королев, Авдеев, Николаев и известные боксеры — ивановцы — Климов, Кудрявцев, Алек­сандровский. Ринг будет установ­лен в самом вместительном соору­жении города — цирке».

Газета «Красный спорт».

В один из этих дней Всесоюзного первенства среди трех тысяч иванвцев, пришедших посмотреть на извесных мастеров и «поболеть» засвоих, сидел и 16-летний Петя куликов, который уже через два года, в 1940-м, станет второй перчаткой страны и ему будет присвоено звание «Мастер спорта». Он вместе со своим дедом Василием Петровичем, любовался техникой подвижного «мухача» Кудрявцева, мужественного Михайлова, восхощался легендарными ударами Королева. По окончании второго дня турнира дед Василий, взяв за руку внука, подвел его к Кудрявцеву.

— Василич, возьми мальчонку на выучку. Уж больно хочет он на тебя быть похожим. Сноровка и желание у него есть. Да и в ку­лачной сшибке, на улице, сверстника не уступает. Хотя за это побил я его однажды. Не дело в ход кулаки пускать для развлече­ний.
— Как будто сам никогда в молодости не дрался, — хлопнув по плечу, улыбнулся Кудрявцев. — Вон ручищи-то какие, кулак по пуду, да и нос лепешкой.
Василий Петрович Куликов давно и хорошо знал Василия Кудрявцева. Он никогда не пропукал боев с его участием, иногда давал ему советы, когда тот начинал работать тренером в «Основе». И когда после соревнований они вместе вышли из цирка на улицу, дед рассказал очень любопытную историю…
«Лет сорок назад это было. Работал я тогда набойщиком на фабрике Якова Гарелина. В мои детские годы слово «спорт» бы­ло русскому люду мало знакомо. Жили мы тогда в деревне. И частенько, как замерзала река, играли в «клюшки» — теперешний хоккей. Но, пожалуй, главной нашей забавой были сходки по праздникам, кулачные бои. Без них не обходился ни один праздник. Ну, тут я приметным был, спуску никому не
давал.
Вот как-то перед масленицей вдруг вызывает меня в контору хозяин.
— Вот что, Куликов, собирай­ся. Поедешь в Шуйский уезд. Привезете мне две сотни зая­чьих шкурок. Поедете завтра, с приказчиком, и еще двое рабо­чих.
Путь наш лежал в большое село Дунилово, что в двадцати верстах от Шуи. Раскинулось оно на берегу реки Горницы. А по другую сторону реки было село, так и называлось – Горица. Дунилово славилось пушным промыслом.
— Некстати принесло вас, — поглаживая бороду, искоса поглядывая на нас, недовольно промолвил один из братьев местных пушных тузов, Кобельковых, — Федор.
— Это почему же?
— День у нас завтра больно занятой.
Из разговора с Федором Кобельковым поняли, в чем дело. Завтра предстоит кулачный бой. Дунилово выйдет против Гори­цы.
В прежние годы верх брали обычно дуниловцы.
— А побеждают они,— Федор зло ударил кулаком по столу, оттого, что отец Григорий, местный   дьякон,   на   их стороне. Здо-о-ро-вый мужик! Но перебежчиком он оказался. Горичане дом ему пятистенный поставили, корову купили, деляне большую земли выделили, вот и переметнулся на их сторону. Из-за него-то и обратили они нас в прошлую зиму в бегство.
— А если я против него вы­стою, даешь, нам завтра же шкурки меха? — спросил я.
— Да что ты, Петрович, — испуганно вставил ткач Степа Орехов. — Убьет он тебя. У не­го, поди, харчишки-то не то, что у нас с тобой.
— Ничего, как-нибудь обойдется, — усмехнулся я.
— Слышь, а ну пойдем, — держа меня за рукав, сказал Федор, — испытать тебя надоб­но. Устоишь против меня — по рукам, нет — поворачивайте оглобли. Не будет вам мехов.
Вышли во двор. Федор Ко­бельков скинул жилетку и, ос­тавшись в одной рубахе, засу­чив рукава, скрестил кулаки на груди.
— А ну, начнем!
Снял я свой зипунишко, шап­ку на снег положил. Федор раз­махнулся, но кулак задел лишь плечо, а я успел ответить корот­ким ударом в подбородок.
— Ого! — сплевывая кровь, удивился Федор.
— А теперь держись!
И снова его увесистый кулак просвистел у меня над головой. Я встретил его хлестким ударом, и он, как подкошенный, ткнулся в сугроб.
Немного погодя очнулся. Отдышался. Потер снежком лицо. Покряхтывая, встал. Вошел в избу. Хлебнул из ковша водицы.
— Молодец! — обрадовался. — Можешь одолеть отца Гри­гория
…Утро выдалось морозным. Над соломенными крышами из труб тянулись вверх столбики дыма. На высоком берегу реки собирался народ. Девушки в ярких платках лузгали семечки, пересмеивались с парнями. Неторопливо сходились к месту ярмарки кулачные бойцы.
Первыми на мосту сошлись мальчишки. Стараясь подра­жать взрослым, они тузили друг друга, барахтались в снегу.
Но вот пришел черед начинать старшим.
— Степка!   — выкликает дьякон. — Начинай с богом!
Из рядов горичан выходит жилистый   мужик, лет сорока.
— Санька! — вызывает Фе­дор Кобельков младшего брата. — Не посрами чести Дунилова.
Поединок был недолгим. Изловчившись, горичанин сбива­ет Кобелькова, и тот под смех толпы летит с моста и зарывает­ся в рыхлый снег.
— Ефимка, твой черед! — вы­зывает Кобельков.
Крепыш Ефимка, парень что надо. Его, пожалуй, не так-то просто сбить. Один за другим выходят против него горичане, и всем он накостылял. Человек семь побил. Бил беззлобно, ловко и каждый удар сопровождал прибаутками. Побежденные потирали красные носы, поругивались.
— Тоже мне, вояка, — бурк­нул дьякон и, засучив рукава, бросился на Ефимку. Тот и гла­зом не моргнул, как отец Григо­рий сбил его с ног.
— Вот так благословил, — поддерживая своего бойца, смеялись и хлопали в рукавицы, односельчане.
Федор Кобельков, рассердившись, вышел  против дьякона. Но тоже выстоял недолго.
Ну, думаю, настал мой черед. Покажи, Куликов, докажи чест­ному народу, что ты не только в своей слободке силен.
— Откуда такой взялся? — загудела толпа.
— Поди, к Телегиным при­ехал, на масленицу, — сказала из толпы молодая бабенка. — Наш отец Григорий и тебе даст на блины.
— А тот, перекрестившись, по­шел на меня.
Смекнул я сразу,   что силой батюшку не одолеть.   Сноровка тут нужна. И не торопился наносить удары.  Все уклонялся, как бы бегал от него.   Дьякон рассвирепел. Еще никто так дол­го не сопротивлялся ему. И ко­гда, подняв кулак, он бросился на меня, я ударил его в челюсть. Он рухнул.
— Впе-ред! — закричали ду­ниловцы и стеной двинулись на горичан. Те попятились с моста. 3атем побежали.
— …Вот откуда бокс-то по­шел, — остановившись около до­ма, сказал Петрович Кудрявцеву.
— И много удальцов у нас было. А вот ты, Василь Василич, — обратился дед к Кудрявцеву, — да Федя Климов, да Сережа Алксандровский продолжили наши традиции — традиции на­стоящего бокса».

А традиции их дедов и отйцов приняли ивановские местера кожаной перчатки — Леонид Грачев, Петр Киров, Петр Куликов, Юрий Соколов, Юрий Лещев, Виктор Капитонов, Василий Кононенков, Юрий Минеев, Владимир Румянцев, которые одержали много ярких побед на рингах нашей страны и за рубежом, достойно несут эстафету ветеранов ивановского бокса.